25 октября 2020, воскресенье, 02:29
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

27 августа 2020, 18:00

Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке

Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список премии «Просветитель» 2020 года. 17 сентября станут известны восемь книг, которые продолжат борьбу за премию.

Редакция Елены Шубиной издательства АСТ представляет книгу Василия Авченко и Андрея Коровашко «Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке», вышедшую в серии «Великие шестидесятники».

Писателя Олега Куваева (1934–1975) называли «советским Джеком Лондоном» и создателем «"Моби Дика" советского времени». Путешественник, полярник, геолог, автор «Территории» — легендарного романа о поисках золота на северо-востоке СССР. Куваев работал на Чукотке и в Магадане, в одиночку сплавлялся по северным рекам, странствовал по Кавказу и Памиру. Беспощадный к себе идеалист, он писал о человеке, его выборе, естественной жизни, месте в ней. Авторы первой полной биографии Куваева, писатель Василий Авченко (Владивосток) и филолог Алексей Коровашко (Нижний Новгород), убеждены: этот культовый и в то же время почти не изученный персонаж сегодня ещё актуальнее, чем был при жизни. Книга содержит уникальные документы и фотоматериалы, большая часть которых публикуется впервые.

Предлагаем прочитать один из разделов книги, посвященный чукотскому поселку Певек.

 

Поселок

Чукотка — единственный субъект РФ, для посещения которого вплоть до июня 2018 года даже российским гражданам было необходимо оформлять пропуск у погранслужбы ФСБ, потому что регион граничит с США, пусть и аляскинского извода. Теперь пограничный режим сохранён лишь для иностранцев, российские же граждане могут посещать Чукотский автономный округ беспрепятственно, за исключением островов Врангеля, Геральд и Ратманова.

Ещё одна уникальная особенность Чукотки — 180-й меридиан, «восточный Гринвич» (отсюда — название куваевского рассказа «Где-то возле Гринвича»). Непросто представить, но восточная часть Чукотки лежит уже в западном полушарии Земли.

Территорию вокруг Чаунской губы называют Чаун-Чукоткой или Чаунским районом. Здесь и расположен заполярный Певек, фигурирующий в «Территории» как «Посёлок», а ныне носящий звание самого северного города России (центр Чукотского автономного округа Анадырь, в свою очередь, — самый восточный).

Название посёлку дала гора, у подножия которой он расположен. Чукотское «пээкиней» или «пагыткенай» переводится как «гнилое место» или «пахучая гора»; говорят, в древности здесь произошло сражение между чукчами и юкагирами с неимоверным числом погибших. Впрочем, есть и иные версии происхождения топонима.

Официальная дата основания Певека — 1933 год. Автор знаменитого в своё время романа «Алитет уходит в горы» Тихон Сёмушкин вспоминал, как в 1926 году прибыл сюда в качестве главы статистико-экономической экспедиции: «Мы с каюром с трудом нашли землянку охотника-колымчанина Шкулёва, промышлявшего пушного зверя. Здесь же стояла чукотская яранга, в которой безвыходно жила одна старая женщина-чукчанка. Вот и всё население тогдашнего Певека». Вскоре здесь основали Чаунскую культбазу для снабжения и советизации побережья. На берегу Чаунской губы выросли десять круглых домиков. Их спроектировал военный инженер Владимир Свиньин (1877–1940), взяв за образец традиционные жилища северных народов. В этих фанерных сборных ярангах — «домиках Свиньина» (увы, впоследствии репрессированного и умершего в результате добровольной голодовки) — расположились радиостанция, школа, библиотека… «В те годы легко намечали новые города», — пишет Куваев в «Территории».

А в повести «Весенняя охота на гусей» (написана в 1961-м, переработана в 1965-м, впервые вышла в «Сельской молодёжи» в 1967 году под названием «Куда улетали гуси») он цитирует «печально знаменитые» стихи «ошалевшего от одиночества и полярной тоски» работника фактории посёлка Усть-Китам, наделённого чертами «досвиньинского» Певека. Жертва чаунской хандры вырезала на стене такую жалобу экзистенциального характера:

Скука, скука паршивая…
Скоро ночь придёт.
Скука, скука…

Эти строчки впервые прозвучали в рассказе Бориса Горбатова «Торговец Лобас» (1938), вошедшем затем в знаменитый цикл «Обыкновенная Арктика». Томимый бездельем на далёкой северной фактории Костя Лобас почти ежедневно пьёт спирт и, едва охмелев, изливает свою печаль в поэтической форме, почти полностью совпадающей с той, что присутствует в «Весенней охоте на гусей»:

Скука, скука, скука…
Скоро и ночь придёт, паршивая сука.

Не исключено, впрочем, что, воспроизводя эти ламентации, Куваев имел двойную «ориентировку», учитывая не только хорошо ему известный рассказ Горбатова, но и материалы «дебютного» пленума Чаунского райисполкома, состоявшегося в 1933 году (до этого советской власти в районе не было). На нём первый секретарь райкома партии Наум Пугачёв (в «Территории» — Марк Пугин, бородатый гном в шинели, «святой ХХ века») докладывал о поведении Кругляка — инструктора райисполкома и парторга, который в пьяном виде сочинил экспромт, посвящённый неизбывной тоске «зимующего» сознания:

Скука, скука, скука!
Скоро ночь придёт,
Паршивая скука…
Нас уложит спать…
Твою в душу, сердце мать!

Больший объём этого текста, возникшего к тому же раньше и «Весенней охоты на гусей», и «Торговца Лобаса», даёт основания предположить, что он и является тем «протографом», к которому восходят соответствующие изводы в произведениях Куваева и Горбатова (последний, будучи в 1930-х годах собкором «Правды» в Арктике, наверняка знал о случае с Кругляком). Допустимо, правда, и другое объяснение интертекстуальных перекличек.

Вполне возможно, что стихи о «скуке-суке» входят в общий фонд полярно-арктического фольклора, включающего в себя, разумеется, не только анекдоты и полуфантастические истории, но и подобные образцы доморощенного стихотворчества. Как бы то ни было, у всех трёх вариантов лирической медитации на тему вынужденной безысходной скуки есть только один источник — популярнейшее стихотворение Сергея Есенина «Сыпь, гармоника! Скука… Скука…», написанное в 1923 году и отмеченное запоминающейся рифмовкой хорошо знакомых нам слов:

Сыпь, гармоника! Скука… Скука…
Гармонист пальцы льёт волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.

Расцвет Певека связан с геологией (прежде всего оловом) и развитием Северного морского пути.

Конечно, геологи на Северо-Востоке работали задолго до ХХ века. Ещё в 1669 году торговый человек Жданко Григорьев сообщал, что «есть-де по той же Ковыме реке и по речкам в горах каменье лазуревое и красное, и он-де Жданко того каменья набрал мешочек и отвёз в Москву». В 1853 году чиновник особых поручений по горной части военного губернатора Камчатки Карл фон Дитмар провёл первые геологические исследования Приохотья, тремя годами позже Колымский бассейн изучал геолог и географ Пётр Чихачёв. Изучение «северов» ускорилось после создания в 1882 году Геологического комитета, задачами которого стали планомерная съёмка и составление геологической карты страны. В конце XIX века состоялись Колымская экспедиция Черского и Охотско-Камчатская экспедиция Богдановича. В те же годы на Чукотке появились первые старатели с Аляски. Но всё-таки вплоть до конца 1920-х, указывает заслуженный геолог России, автор монографии «Геологическая служба Северо-Востока России. 1931–2014» Юрий Прусс, Северо-Восток был наименее изученной областью на всём земном шаре: «На геологической карте, составленной в 1922 г., это выглядело как огромное белое пятно, обрамлённое и расчленённое редкими маршрутами, выполненными во второй половине XIX — начале XX в. А.Л. Чекановским, И.Д. Черским, А.А. Бунге, Э.В. Толлем, И.П. Толмачёвым, К.И. Богдановичем, П.З. Казанским, П.И. Полевым». Лишь с начала 1930-х геологическое изучение Северо-Востока приобрело системный характер, а наука стала сочетаться с производством. Первая геологическая карта СССР без белых пятен масштаба 1:2 500 000 была создана под руководством академика Наливкина только в 1956 году.

В начале 1930-х в Чаунском районе шли активные геологоразведочные работы. Геолог Сергей Обручев — сын знаменитого учёного, космиста и фантаста Владимира Обручева — предрёк здесь открытие большой оловоносной провинции. Вскоре в образцах, собранных Обручевым на склоне горы Певек, геолог Марк Рохлин действительно обнаружил касситерит — оловянную руду, источник дефицитного в тогдашнем СССР металла стратегического значения.

Начали строить дороги, порт. Певек стал районным центром. В 1936 году здесь зажглась первая электрическая лампочка. В 1938-м появилось Чаун-Чукотское районное геологоразведочное управление, впоследствии не раз менявшее имя. Его первым начальником стал инженер-геолог Иван Зубрев, в 1946 году получивший Сталинскую премию первой степени за открытие месторождений олова.

На Чукотке началась добыча олова (в том числе силами заключённых Чаунчукотлага, действовавшего в 1949–1957 годах; один из них, Валерий Янковский, работавший на прииске Красноармейский, позже написал об этом автобиографическую повесть «Этапы»), несколько позже — вольфрама, урана (Чаунлаг, действовавший в 1951–1953 годах). В большое чукотское золото, о котором американские старатели грезили ещё во времена аляскинской золотой лихорадки, советские учёные теперь не верили, считая, что олово и золото несовместимы. Только в конце 1940-х на Чукотке были открыты и разведаны месторождения золота, что легло в основу сюжета куваевского романа «Территория».

«Сыпал мелкий снежок. Пирс, маленькие домишки, четырёх-, трёх- и двухэтажные корпуса, мазанки на берегу…» — таким увидел Певек Валерий Янковский на исходе лета 1948 года. В 1951-м Певек стал посёлком городского типа. Настала оттепель, лагеря закрывались, на Чукотку ехала молодёжь по комсомольским путёвкам. Олег Куваев попал в Певек в пору ликвидации Дальстроя и начала эксплуатации золотых месторождений. В личной карточке Куваева того времени присутствуют стандартные графы: «судимость», «срок», «дата освобождения»… Тогда Певек был барачным посёлком и почти весь умещался на широкой песчаной косе. Ещё стояли «домики Свиньина». Квартир не хватало, жить молодому инженеру пришлось в огромном бараке. «По углам барачной "залы" лежали маленькие сугробики снега, посредине пылала адовым жаром громадная железная печь, а вдоль стенок выстроились семьдесят коек. На койках спали инженеры и техники геологического управления… Все мы ждали скорого выезда в тундру на полевые работы», — вспоминал Куваев.

Летом в Певеке светло, зимой — темно. Кислорода на Севере мало, атмосферное давление — пониженное, радиация — повышенная, свежих овощей и фруктов не хватает. Всё это изнашивает «материковские» организмы с повышенной скоростью, отражаясь на зубах, нервах, сосудах, сердце… Север стерилен, но, говорят, эта стерильность ослабляет иммунитет. Врачам известно и о свойственном вахтовикам-северянам «неврозе отложенной жизни». Лучше всего на Севере приживались те, кто перенимал стиль жизни у аборигенов — от одежды до еды. А государство, со своей стороны, компенсировало особые условия северными надбавками и увеличенными отпусками.

Не всегда северяне, перебравшиеся к пенсии на материк, адаптировались к «комфортной» жизни. Одни пугающе быстро умирали под южным солнцем, другие возвращались на Север. «Я знаю десятки людей, которые всё уезжают, в каждый отпуск едут "в последний раз", приобретают в тёплых краях дома и машины. И возвращаются», — писал Куваев в рассказе «Здорово, толстые!». Об этом магнетизме Севера — повести Куваева «Чудаки живут на востоке» (история грека Згуриди), «Азовский вариант», где герои бегут с благополучных «югов» от комфорта, семейной жизни и виноградника, роман «Правила бегства», персонаж которого, пенсионер Саяпин, из Геленджика возвращается к северным оленям… А вот как в рассказе «ВН-740» описана типичная северная беседа: «Мы обсудили проблему, при каких капиталах и в каких годах наступает то, когда люди покидают эти края, и в каких годах наступает то, когда покидать уже нельзя, и что происходит с теми, кто нарушит этот закон… Мы припомнили массу примеров, когда человек, прожив здесь полтора десятка лет и уехав в полном здоровье, быстренько умирает на собственной даче от жары с непривычки, от колдовской тоски по бледному цвету глухих земель…» Наверняка есть другие объяснения этого явления, но и ненаучное, казалось бы, толкование Куваева имеет право на жизнь. Да ведь и сам он скончался в комфортном городе, тоскуя по Чукотке.

В 1967 году Певеку, посёлку городского типа, присвоили «офицерское» звание города. Здесь уже был кинотеатр, Дом культуры, восьмилетняя и вечерняя школы, вместо бараков строились двух-, трёх-, четырёхэтажные дома. В Чаунском районе работали два горно-обогатительных комбината и три оленеводческих совхоза. В 1970-х появились две новые школы, телевидение, мясо-молочный комбинат, музей, открылось прямое авиасообщение «Москва-Певек»… После перерыва в несколько лет Куваев вновь побывал здесь в 1967 году по дороге на озеро Эльгыгытгын: «В общем-то Певеку некогда и трудно было становиться приглядным… Ну что говорить, Певек — это не образцовый город, это работяга, таким он родился. Но тому, кто хочет оценить его красоту, надо просто летом забраться на сопку». Тогда писатель уже собирал материалы для «Территории». Пришёл к управлению, где когда-то работал: хотел посмотреть на «огромный, как башня тяжёлого танка», череп первобытного быка-примигениуса, что лежал у входа (именно такую палеонтологическую диковину находит на безымянном арктическом острове герой рассказа «С тех пор, как плавал старый Ной», что подтверждает привычку Куваева сочетать в художественных произведениях опознавательные знаки разных времён и локусов; а потом тот же самый предмет, сравниваемый с колпаком бетонного дота, появляется и в «Территории»). Но черепа уже не было. Вдоль фасада разбили сквер с ромашками, тротуар стал бетонным. Куваев понял: «Певек-то мой… где мы жили в семидесятикоечном бараке, — четырёхэтажный. Город, в общем».

Дальневосточный литератор, эколог, кораблестроитель по образованию Анатолий Лебедев познакомился с Куваевым в Певеке в 1968 году. Лебедев руководил аварийно-спасательной группой штаба морских операций Восточной Арктики, а Куваев прилетел снимать документальное кино.

«Тогда Певек был уже настоящим городом, с пятиэтажками. Но оставались и деревянные одноэтажные домишки: гидрометцентр, где мы жили, штаб морских операций… — рассказывает Лебедев. — Чаунский район был центром добычи олова, работали золотые прииски. Порт был важен для всего севера Чукотки, оттуда много чего развозили по зимникам. Певек был столицей чукотской геологии и горной промышленности, местом размещения штаба операций Восточной Арктики, который обеспечивал и то, и другое жратвой, стройматериалами, машинами, коньяком и всей арктической поэтикой ХХ века: Эйельсон, Папанин, Билибин, Обручев, Шмидт, капитан Белоусов, "Челюскин"… Плюс — метеостанция, автобаза, Чаунский энергокомбинат, районное начальство… А короба, в которых были проложены трубы теплоцентралей![1] Когда дул южак, ходить было невозможно. Мы перемещались на четвереньках, держась за эти короба. До магазина и обратно. А куда ещё ходить? В южак лучше сидеть дома…»

Певекский южак — нечто вроде новороссийской боры: ураганный ветер, срывающий краску и крыши с домов, валящий с ног, несущий тучи песка и камней. Вот каким он запомнился Куваеву в 1959 году: «Резкие порывы бьют в стены домов и заставляют наклоняться редких прохожих. Всё чаще и чаще идут эти воздушные залпы, и вот уже тугие потоки ветра заполняют улицы, небо, землю. Согнувшись, перебегают редкие фигуры к магазину запастись продуктами: южак может быть и два, и три дня. Вот видно, как, сцепившись руками, проходит по посёлку несколько человек. Ветер разворачивает цепочку и вдруг неудержимо толкает её к стене дома… Вздрогнули и плавно и невесомо стали отрываться доски на крыше одного дома и, легко крутясь, словно перья по ветру, глухо бьют в забор через улицу. Заворачивает беззвучно листы железа на крыше… Идти трудно. Горизонтально летящие струи смешанного с песком снега бьют в лицо, снег тает на нём и застывает ледяной коркой. Песок больно бьёт в глаза, и его чёрные разводы, въедаясь в кожу, остаются на ней. Лишь на мгновение можно уловить взглядом кусок гладко выметенной дороги или близкую стену дома. В комнатах у стены под окном кучки снега. Набились в щели ставней. Света нет».

Катастрофа 1990-х ударила по Северу сильнее южака. Предприятия закрывались, зарплату «морозили», население уезжало… В 1967 году в Певеке жило 12 000 человек, к концу 1990-х осталось около 7 000. Из очерка приморского прозаика Лоры Белоиван, побывавшей в Певеке в 2015 году: «Главная достопримечательность города с населением в 5 000 человек — центральный район: кварталы заброшенных трёх- и пятиэтажек, широкие улицы пустых домов с выбитыми дверями и окнами… Я была уверена, что эта часть города пострадала в лихую годину — разморозилась из-за нехватки топлива, — но никакой катастрофы в Певеке не было: уголь здесь свой, плюс Билибинская АЭС делилась электричеством. А что дома брошенные — так это потому, что новый район построить успели, людей по программе улучшения жилья переселили, а старые дома не снесли, потому что они никому не мешают. По законам жанра abandon[2] здесь должны обитать призраки, но по бетонным тротуарам как ни в чём не бывало прогуливаются мамаши с явно не фантомными младенцами… Вторая певекская достопримечательность — цены… В ценообразование заложены 250 рублей на каждый килограмм веса за доставку по воздуху. Почти вся еда — из столицы, она прилетает раз в неделю пассажирским самолётом. Других маршрутов не существует, и даже в командировку в Магадан местные жители летают через Москву… Кто-то вкалывает на ТЭЦ, кто-то в ЖЭКе, кто-то на нефтебазе. В городе есть больница, кинотеатр "Айсберг", два кафе, многочисленные продуктовые магазинчики в подъездах жилых домов, школы, садики и филиал Билибинского техникума… В соседнем подъезде — контора оленеводческого хозяйства. Есть полиция, отделение погрануправления и похоронная фирма. Её владелец лично копает могилы, потому что не может найти непьющих работяг, а пьющие возятся по три дня».

Современный Певек показан в документальном фильме Светланы Быченко «Территория Куваева» (2016). Раскрашенные при губернаторе Абрамовиче всеми цветами радуги пятиэтажки, пустые дома, контейнеры, ледокол на рейде, праворульные японские джипы, отечественные «вахтовки», уже не деревянные, а бетонные «короба» поверх теплотрасс… В кабинете директора Чаунского горно-геологического предприятия Сергея Гутова — чугунные батареи, старые оконные рамы со шпингалетами, крашенные белой эмалью, современное офисное кресло и ноутбук.

«Певек представить без геологии сложно. Наше предприятие — градообразующее, — рассказывает он. — Здесь есть улицы Чемоданова, Обручева, Куваева… Жизнь раньше была насыщенной, интересной, полной открытий. Будем так говорить: даже то, что сейчас доводится до ума, спрогнозировано теми людьми. На территории Чукотки работало восемь экспедиций. Осталась одна — мы…»

Вскоре после съёмок фильма Быченко перестало, увы, существовать и это предприятие.

Лишь в самые последние годы в России заговорили о возрождении заполярной геологии. После четвертьвекового перерыва, когда Север был брошен, как россыпи двухсотлитровых бочек из-под солярки по ледовитому побережью, ситуация стала меняться — хотя бы на уровне риторики. В 2016 году на проходившем в Кремле Всероссийском съезде геологов шла речь о воссоздании Министерства геологии, необходимости наращивать государственное финансирование геологоразведки. Говорят о новом дыхании Северного морского пути, в котором Певеку отведена одна из ключевых ролей, о «полярном спецназе», способном выиграть неизбежную будущую битву — холодную или горячую — за Арктику.

Даже кино на Чукотке снова стали снимать. Экранизация «Территории» Александром Мельником и «Как я провёл этим летом» Алексея Попогребского — попытки вернуть в наш кинематограф не только непавильонную северную натуру, но и человека, работающего вне офиса и города, занятого осмысленным трудом. К сожалению, культура кинематографических northern’ов, в отличие от всемирных вестернов и снимавшихся в СССР «истернов», толком не сформирована; будем считать, что всё впереди.

 

Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель» 2020 года.

  1. Вихрев Никита. Рассказы о двукрылых с обзором основных семейств отряда. — М.: Фитон XXI, 2019
  2. Воскобойников Олег. Средневековье крупным планом. — М.: Бомбора, 2020.
  3. Губайловский Владимир. Искусственный интеллект и мозг человека. — М.: Наука, 2019.
  4. Долинин Александр. «Гибель Запада» и другие мемы: Из истории расхожих идей и словесных формул. — М.: Новое издательство, 2020.
  5. Егоров Виталий. Люди на Луне: Главные ответы. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020.
  6. Кандаурова Ляля. Как слушать музыку. — М.: «Альпина Паблишер», 2020.
  7. Космарский Артём. Третий рейх. 16 историй о жизни и смерти. — М.: Аванта, 2020.
  8. Кукушкин Николай. Хлопок одной ладонью. Как неживая природа породила человеческий разум. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020.
  9. Лосева Полина. Против часовой стрелки. Что такое старение и как с ним бороться. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020.
  10. Никифорович Григорий. От оргазма до бессмертия. Записки драг-дизайнера. — Минск: Дискурс, 2019
  11. Соколов Александр. Странная обезьяна. Куда делась шерсть и почему люди разного цвета. — М.: Альпина нон-фикшн
  12. Пальцев Михаил, Кветной Игорь. Путешествие по миру медицины: от древних времён до наших дней. — СПб: Молодая мама, 2020.
  13. Попов Сергей. Все формулы мира. — М.: Альпина нон-фикшн, 2019.
  14. Радаев Вадим. Миллениалы. Как меняется российское общество. — М. Издательский дом Высшей школы экономики, 2020.
  15. Ревзин Григорий. Как устроен город. — М.: Strelka Press, 2019.
  16. Чупринин Сергей. Оттепель: События. Март 1953 — август 1968 года. — М.: Новое литературное обозрение, 2020.
  17. Яблоков Илья. Русская культура заговора. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020.

 



[1] Коммуникации шли поверх земли и были упрятаны в деревянные короба, по которым ходили, — это был певекский Невский проспект.

[2] От англ. abandon — заброшенное здание, оставленный людьми объект. Существует движение фотографов и художников, изображающих подобные строения и называющих это направление творчества «абандон». В 2009 г. американский писатель Блейк Крауч написал роман Abandon (в русском переводе — «Абандон. Брошенный город»), завязка сюжета которого — загадочное исчезновение населения городка Абандон в штате Колорадо в 1893 г.

Обсудите в соцсетях

«Ангара» Африка Византия Вселенная Гренландия ДНК Иерусалим КГИ Луна МГУ МФТИ Марс Монголия НАСА РБК РВК РГГУ РадиоАстрон Роскосмос Роспатент Росприроднадзор Русал СМИ Сингапур Солнце Титан Юпитер акустика антибиотики античность антропогенез археология архитектура астероиды астрофизика бактерии бедность библиотеки биоинформатика биомедицина биомеханика бионика биоразнообразие биотехнологии блогосфера вакцинация викинги вирусы воспитание вулканология гаджеты генетика география геология геофизика геохимия гравитация грибы дельфины демография демократия дети динозавры животные здоровье землетрясение змеи зоопарк зрение изобретения иммунология импорт инновации интернет инфекции ислам исламизм исследования история карикатура картография католицизм кельты кибернетика киты клад климатология клонирование комары комета кометы компаративистика космос культура культурология лазер лексика лженаука лингвистика льготы мамонты математика материаловедение медицина металлургия метеориты микробиология микроорганизмы мифология млекопитающие мозг моллюски музеи насекомые наука нацпроекты неандертальцы нейробиология неолит обезьяны общество онкология открытия палеоклиматология палеолит палеонтология память папирусы паразиты перевод питание планетология погода политика право приматы природа психиатрия психоанализ психология психофизиология птицы путешествие пчелы ракета растения религиоведение рептилии робототехника рыбы сердце смертность собаки сон социология спутники старение старообрядцы стартапы статистика такси технологии тигры топливо торнадо транспорт ураган урбанистика фармакология физика физиология фольклор химия христианство цифровизация школа экзопланеты экология электрохимия эпидемии эпидемиология этология язык Александр Беглов Алексей Ананьев Дмитрий Козак Древний Египет Западная Африка Латинская Америка НПО «Энергомаш» Нобелевская премия РКК «Энергия» Российская империя Сергиев Посад Солнечная система альтернативная энергетика аутизм биология бозон Хиггса вымирающие виды глобальное потепление грипп защита растений инвазивные виды информационные технологии искусственный интеллект история искусства история цивилизаций исчезающие языки квантовая физика квантовые технологии климатические изменения компьютерная безопасность компьютерные технологии космический мусор криминалистика культурная антропология культурные растения междисциплинарные исследования местное самоуправление мобильные приложения научный юмор облачные технологии обучение одаренные дети педагогика персональные данные подготовка космонавтов преподавание истории продолжительность жизни происхождение человека русский язык сланцевая революция физическая антропология финансовый рынок черные дыры эволюция эволюция звезд эмбриональное развитие этнические конфликты ядерная физика Вольное историческое общество Европейская южная обсерватория жизнь вне Земли естественные и точные науки НПО им.Лавочкина Центр им.Хруничева История человека. История институтов дело Baring Vostok Протон-М 3D Apple Big data Dragon Facebook Google GPS IBM MERS PayPal PRO SCIENCE видео ProScience Театр SpaceX Tesla Motors Wi-Fi

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2020.